TAdviser

Одна история из большого проекта

Пока я работала и обучалась в IBM, мой ментор часто повторял, что не стыдно задавать вопросы. После перехода в российские компании многие пытались отучить меня от этого навыка. Большинству было не интересно подсказывать новому сотруднику, объяснять казалось бы очевидны вещи, а порой просто не хотелось делиться информацией, благодаря которой, как они считали, они выглядят выигрышнее перед руководством. Такой подход долго вызывал во мне «корпоративный культурный шок». Периодами действительно легче было молчать. Я стеснялась, комплексовала, ощущала себя самой глупой в комнате, иногда даже обузой команды.

Все эти негативные мысли были в … объективно слабых командах. Притом в этих командах могло бы полно невероятно сильных в свое области сотрудников. Но между ними была выстроена настолько не здоровая конкуренция, что коммуникации становились чисто формальным действием: не решить задачу, а «спросить – получить пустой ответ – отчитаться». Как молодому сотруднику, мне потребовалось время, чтобы осознать эти игрища и определить, какое место в них мне комфортно и хочется занимать. После этапов молчания и самокопания, я вернулась к идее, что задавать вопросы и пытаться получить полный ответ по существу – это нормальная и правильная история, которой не нужно стесняться.

Следующим этапов после череды неудобных ситуаций пришло понимание, что человек на вышестоящей должности, с полномочиями и формальными регалиями, может весьма скудно разбираться в предмете. А значит, нельзя верить на слово. Даже при самой убедительной подаче. Моя рутина руководителя проектов, а затем руководителя проектного офиса и далее всех ролей, на которых мне повезло работать, частично превратилась в базовый набор задач хорошего журналиста: искать правильные вопросы, изучать первоисточники, уточнять одновременно у нескольких специалистов, искать несостыковки, смотреть на предмет с разных сторон. И особенно насторожено подходить к теме, когда возникает сладкое ощущение, что я самая знающая.

Первые мои статьи изобиловали англицизмами, сокращениями, специальной лексикой – я буквально кричала «да-да, я точно знаю эти слова и термины, я в контексте»! В этом этапе тоже нет ничего страшного. Мне кажется, это такой приятный признак принятия, когда человек начинает в чем-то немного разбираться. Впоследствии, когда задачи журналиста стали не частью другой роли, а полноценной должностной обязанностью, я училась (именно процесс) смотреть на свои работы и их темы с позиции стороннего читателя. Кто он? Глубокий эксперт отрасли? Сотрудник компании-конкурента? Инвестор / аудитор / будущий профессионал? Популярное деловое издание читают сотни тысяч человек. Они разные. И единственное, что их объединяет – прочитать текст, после которого им станет понятен вопрос статьи и ответы на него. Я поняла, что абсолютно любую тему можно рассказать языком, в котором разбираются только представители отрасли или даже процесса (!) А можно написать так, что человек, который никогда в своей жизни не сталкивался с темой, точно понял, что мы обсуждаем, о каких болях говорим, какие выводы делаем. И это не про упрощения языка или предмета статьи. Скорее наоборот.

Сохранить всю сложность предмета и при этом сделать его понятным для максимального числа читателей — гораздо ценнее, чем просто говорить с экспертами на их языке.

P.S.

С детства я мечтала стать журналистом - помню даже, как в садике рассказывала об этом на каком-то мероприятии. К егэ и поступлению готовилась соответственно. Но до бюджета мне не хватило 1 балла. Тогда от обиды я отказалась от гуманитарного продолжения и, воспользовавшись победным дипломом олимпиады по математике, выбрала бизнес-информатику. Но всё-таки мой путь журналиста начался именно с школьных внештатных статей в местной газете, вырезки из которых бережно храню до сих пор.